Разработка новых лекарств в Украине. Утопия или реальность?

Посмотрел я недавно интервью заведующего отделом химии биологически активных веществ Института органической химии НАН Украины доктора химических наук Дмитрия Волочнюка академику Владимиру Семиноженко в рамках проекта «О науке. Компетентно» для YouTube-канала НАН Украины.

В 2014 году академик Семиноженко был инициатором программы по разработке новых лекарственных средств. Собственно, и Институт молекулярной биологии и генетики НАН Украины принял участие в выполнении этой программы.

Как я понял из интервью, Владимир Петрович пытается возобновить эту программу, получить для нее государственное финансирование. Будут ли разработаны новые лекарства, новые технологии? Ответ на этот вопрос достаточно дискуссионный. Но то, что инициатива академика Семиноженко положительна, это очевидно. Любое дополнительное финансирование национальной науки полезно. Будут куплены новые приборы, учёные смогут получать большую зарплату.

Однако это интервью с господином Волочнюком вызовет у государственных чиновников, по моему мнению, большие сомнения в целесообразности такой программы. 

Выводы Дмитрия Михайловича отрицают ее целесообразность. Он считает, что разработка нового лекарства по полной схеме – достаточно дорогое удовольствие для украинских научных учреждений и национальных фармацевтических компаний. Нужно достаточно мощное государственное финансирование. Очевидно, получить такое финансирование во время войны с Российской Федерацией невозможно. Как говорится: спускайтесь, кум, на дно и не тратьте силы.

Пусть мой коллега господин Волочнюк не обижается на меня, но я имею альтернативный взгляд на целесообразность этой программы.

Сначала прокомментирую некоторые мысли из его интервью. По сути, все интервью было своеобразным панегириком контрактным исследованиям, работе компании «ЕНАМИН» в формате аутсорсинга для западных компаний.

Почему так случилось, что мощная украинская компания, которая активно предлагала на западном рынке синтез на заказ, астрономические по количеству библиотеки химических веществ, в настоящее время сдает в аренду своих сотрудников в формате FTE?

Все достаточно просто. ЕНАМИН заставили работать в формате аутсорсинга информационные технологии, которые резко уменьшили потребность фармацевтического рынка в химических веществах. Биоинформатика сейчас в тренде. Думаю, это не новость для Дмитрия Михайловича. Но знает ли он о других тенденциях, которые и в будущем будут отнимать работу у медицинских химиков?

На мой взгляд, ситуация для медицинских химиков будет ухудшаться с каждым годом. Их доля в разработке новых лекарственных средств будет падать. 

Почему? Дело в том, что все большую часть рынка медицинских средств будут занимать так называемые biologicals, лекарства биологической природы. Их продажи постоянно растут. По некоторым прогнозам, в следующем году 50 % продаж лекарств будут приходиться на биологические лекарства. Фармацевтическим компаниям финансово выгодно производить биологические лекарства, а не «химические».

Следовательно, стратегически, на мой взгляд, украинское государство должно вкладывать средства в развитие современных направлений в биологии. Биология – это будущее разработки лекарства. 

Собственно, ярким подтверждением тому являются современные вакцины против коронавируса. Все они – продукт биологических технологий, а не химических.

Вернемся к теме, в состоянии ли национальные научные учреждения разрабатывать лекарства.

С моей точки зрения, это вполне реально. Мои предложения основываются на опыте, который мы получили вместе с академиком Михаилом Тукало в 2017 году, когда за немалую сумму продали лицензию на использование двух наших патентов украинской фармацевтической компании. 

Во-первых, следует внести изменения в украинское законодательство. При нынешнем законодательстве научному учреждению выгодно передать права на патент будущих лекарств только в формате лицензионного соглашения. Бизнес это не устраивает. Он желает получить патент в полную собственность. Думаю, что не ошибусь, если выскажу предположение, что за последние 10 лет учреждения Национальной академии наук Украины не продали ни одного патента бизнесу.

Во-вторых, не обязательно, чтобы, например, наш Институт молекулярной биологии и генетики прошел все этапы разработки лекарств.

Это очень дорого. Думаю, что не так много фармацевтических компаний в мире могут профинансировать полный цикл разработки лекарств.

Разработка лекарства может продолжаться до 15 лет и стоить более 3,5 миллиарда долларов. Академический институт может работать на первом этапе разработки лекарств – drug discovery (изобретение лекарств) – и продавать фармацевтическому бизнесу так называемые лидерные соединения – предшественники лекарств. В свою очередь, бизнес может вкладывать деньги в предварительные клинические исследования и дальше продавать патенты финансово более мощным фармацевтическим компаниям. Это мировая практика.

В-третьих, украинский бизнес нужно привлекать в государственные программы по разработке новых лекарственных средств. Недавно я встречался с членами наблюдательного совета фармацевтической компании ФАРМАК. У меня создалось впечатление, что у национальной Big Pharma есть осторожный интерес к перспективным разработкам украинских ученых.

Желательно, чтобы определенный процент финансирования национальной программы по разработке новых лекарств приходился на коммерческие фирмы. Чрезвычайно важно привлекать к рецензированию поданых учеными проектов специалистов из этих коммерческих фирм. В конце концов это позволит сломать существующий социалистический принцип распределения государственных средств на науку – всем понемногу, а больше всего тому, кто ближе всего.

Я понимаю, что некоторые мои комментарии дискуссионны, но надеюсь, что они будут использованы для разработки национальной программы по разработке новых лекарственных средств.

д.х.н., проф. Сергей Ярмолюк,
Общественный союз «НПЦ фитопрепаратов «ДОБРАДИЯ»,
Институт молекулярной биологии и генетики НАН Украины